Чернышев: «Давайте представим ситуацию в крупном мегаполисе размером с Москву, если там начинаются перебои с топливом»

— В 1968 году в Нью-Йорке уборщики мусора несколько месяцев вели переговоры с мэром Джоном Линдси об увеличении зарплаты. Мэр отказался пойти им навстречу, а в прессе требования мусорщиков называли алчными и совершенно запредельными, — приводит исторический пример Дмитрий Чернышев. — В ответ ни один из 7000 уборщиков мусора не вышел на работу.

Уже через два дня город был завален мусором — и ежедневно по 10 000 тон свежего мусора вываливалось на тротуары. Армия крыс вышла на поверхность.

Впервые с 1931 года, когда в мегаполисе бушевала эпидемия полиомиелита, правительство объявило в Нью-Йорке чрезвычайное положение. На девятый день, когда на улицах города скопилось 100 000 тонн мусора, мэрия сдалась.

Забастовка длилась всего девять дней. И речь шла только о мусорщиках.

Теперь давайте представим себе, как начнет развиваться ситуация в крупном мегаполисе размером с Москву, если там начинаются перебои с топливом — и с бензином и с соляркой.

Все дело в том, что современный город почти ничего не производит сам — он существует, благодаря постоянному потоку тысяч грузовиков каждый день.

Товары мало доставить по железной дороге, их еще нужно быстро развести по всему городу, а сделать это можно только на автомобилях. Запасы почти всего рассчитаны не на недели, а на дни, а иногда и на часы.

Сначала люди почти ничего не замечают. На АЗС образуются очереди. Таксисты, курьеры, транспортные компании начинают скупать остатки топлива. Возникает первая паника и начинает формироваться черный рынок. Топливным компаниям горазд выгоднее продавать топливо налево и втридорога. Ссоры и драки на АЗС становятся обычным делом.

Потом автобусные парки начинают экономить дизель. Некоторые рейсы отменяются. На стройке прекращают работу тяжелой техники — она жрет топливо в огромных количествах. Потом стройки вообще останавливаются: нет бетона, арматуры, цемента, самосвалов. Коммунальные службы получают распоряжение сократить все необязательные поездки. Скорые выезжают только на самые важные вызовы.

Через неделю население начинает ощущать перебои с горючим по ассортименту в магазинах. В обычном супермаркете запасов очень мало: молоко — примерно на 1–2 дня, хлеб — меньше суток, овощи — 2–3 дня, мясо — несколько дней. Первыми исчезают свежий хлеб, молоко, яйца, мясо, овощи и фрукты.

Пока еще есть крупы и консервы. Но люди начинают скупать их в больших количествах. Происходят два процесса одновременно — поставки уменьшаются, а спрос увеличивается. В результате полки быстро пустеют. Появляются нормы продажи — в одни руки не более чем по одной упаковке макарон, риса, муки и т.д. Массово закрываются рестораны — нет доставки продуктов.

Курьерские службы исчезают. Перестают работать доставка продуктов, маркетплейсы и экспресс-почта. Начинаются проблемы в больницах, куда нужно постоянно доставлять лекарства, расходные материалы, кровь, питание.

Если кризис затягивается, приходится выписывать пациентов. В аптеках заканчиваются самые востребованные лекарства, прежде всего инсулин, антибиотики, обезболивающие и сердечные препараты.

Затем начинаются страшные проблемы с мусором. Каждый миллион жителей производит примерно 600–1000 тонн мусора ежедневно. Москва генерирует колоссальное количество мусора каждый день. Через три дня все контейнеры переполнены, через неделю мусор лежит везде, через две недели начинается санитарная катастрофа. Помножьте все на жару.

А если Украина начнет бить по газовой инфраструктуре, то в Москве начнутся перебои с электричеством. Напомню, что московская канализация работает благодаря насосным станциям. Просто попробуйте на минуту представить, что будет со столицей, если в ней перестанет работать канализация — нечистоты начинают переполнять коллекторы и выходить наружу.