«Похоже, пока не останется тотальная красная зелень»

Недавно в Беларуси закрылись сразу несколько этно-магазинов и брендов, которые создавали одежду с национальным колоритом: Ragna, HONAR, LSTR Adzieńnie объявили о прекращении деятельности. Не состоялось Купалье в «Дукорскім маёнтку» под Минском, а Дудутки внезапно объявили, что не будут проводить известнейший фестиваль исторической реконструкции «Наш Грюнвальд».

Для тех, кто вдруг подумал, что это совпадение, пропагандисты режима Гигин и Азаренок заявили, что власть будет «искоренять до конца» даже намек на потенциальное инакомыслие.

Насколько эта борьба заметна на обычном обывательском уровне, и в каких сферах беларуского стало ощутимо меньше (или больше)?

«Открытку на беларуском едва ли не полчаса искала»

— Я бы в жизни не поверила, что с национальным мерчем будут на полном серьезе бороться, — говорит 40-летняя Елена, жительница Витебщины. — Ведь, казалось бы: каждое лето на «Славянском базаре», на всяких там Купальях в Александрии и других праздниках именно его продают многочисленным туристам, разве нет? Но, оказывается, есть «неправильный» мерч.

И даже я, которая мало интересуется новостями, наткнулась на высказывание директора Национальной библиотеки о том, что все национальное будут «прикрывать» и преследовать.

Судя по всему, пока не останется тотальная красная зелень. Хотя ее и так в каждом киоске, в каждом магазине у касс — пруд пруди, сразу в глаза бросаются флажки, кружки с васильками и вот это все.

Вот открытку на беларуском, но без гофлага и герба, я недавно в «Белпочте» едва ли не полчаса искала, всех сотрудниц отделения на уши поставила. А в известном книжном магазине заказала без проблем целый набор, еще и с юмором надписи, вроде «глыбоцкая ці рагачоўская?».

Не сказала бы, что именно беларуского языка стало меньше или все исчезло: нет, остановки в электричках, я сейчас часто езжу с дачи-на дачу, все так же объявляют по-беларуски. А вот новые улицы называют именами не пойми кого, я даже не уверена, что это беларуские деятели.

И еще одно наблюдение: я периодически зависаю в Тредс и вижу вбросы от россиян, мол, «еду к вам в Белоруссию на каникулы», или «ахахах, что за конфеты «у шакаладзе», с грузинской начинкой, что ли».

Думала, это тролли и провокаторы, честно. А сын, он как раз подрабатывал в дни «базара» в центре, просветил: нет, мама, они настоящие, эти люди с имперскостью в голове, которые пытаются расплачиваться российскими рублями, ностальгируют по «совку» и удивляются, что им пихают в панамку за коверканье беларуского языка и название нашей страны.

Я надеюсь не встретить таких живьем, потому что даже от сетевого хамства меня трясет, а вблизи точно выскажусь в ответ, слово за слово, и поеду на 15 суток.

«У крамах усё болей расійскіх тавараў»

— Яшчэ год пяць таму ў нашым горадзе былі кавярні і колькі маленькіх крам з беларускамоўнымі назвамі, — дзеліцца назіраннямі пенсіянерка з раённага цэнтра Кацярына Генадзеўна. — Цяпер, мне падаецца, аніводнай няма. Недалёка гатэль, на вуліцы Беларуская — назва вуліцы па-руску. Хіба на аўтастанцыі абвесткі па-беларуску гучаць.

Ці вось такі красамоўны прыклад. Нашая раёнка, якая выходзіць з савецкіх часоў, носіць белрускую назву — а піша адно па-руску, беларуская хіба прамільгне пару разоў на месяц. Мой таварыш неяк звярнуўся да іх з запытам, а чаму так, растлумачце. Адказ рэдактаркі быў шэдэўральны: бо беларускую мову «ніхто не разумее». Кітайскую, значыць, разумеюць, англійскую — а беларускую ў Беларусі не? Ну, далей няма куды.

У крамах усё болей расійскіх тавараў, дрэннай якасці, але старанна імітуюць нашыя брэнды. Цэннікаў беларускамоўных ужо сто гадоў не бачыла. Затое як пятніца, так пачынаюцца па радыё і ТБ заклікі «купляць сваё, роднае». Ажно смешна.

Абвешчаны сёлета Год беларускуй жанчыны — паўсюль банеры па-руску. Адзіны раз я ўбачыла ўлётачку ў краме, беларускамоўную і з густам аформленую. А так т Дошка гонару, і ўсе афіцыйныя паперы выканкама — на рускай.

Па ТБ ідзе праграма пра беларускія славутасці, «Я хачу гэта ўбачыць» — адгадайце, на якой мове? Гэта вам не Жыгамонт, які распавядаў захапляльна і на роднай мове, і якога «з’елі» тэлевізійныя функцыянеры.

Дзе яшчэ можна пачуць беларускую, дык у касцёле, там ідуць службы на роднай нашай мове. А так — школы перайшлі на рускую, газеты перайшлі, гандаль, каго ні вазьмі.

Ну і я чула ў навінах, да чаго дагаварыліся прапагандысты, якія паабяцалі пераследаваць усё беларускае. Што ўжо здзіўляцца, што нават у нашай бібліятэцы засталася адна беларускамоўная супрацоўніца (дый тая зараз у водпуску, і пагаворваюць, выканкам цісне, каб яе звольнілі), а экспазіцыі і выставы — на «другой дзяржаўнай».

Я нядаўна была ў вёсцы, адкуль родам мой нябожчык-муж, калі ў іхным доме культуры ўбачыла беларускамоўныя стэнды і выставы, ледзь не расплакалася, так была расчуленая.

Мала мовы, праўда. Беларускіх імпрэз, беларускіх святаў. Людзей. Хоць гэтым летам высветліла, што ўнукі маёй суседкі з першага паверху, мінчукі, — усе трое беларускамоўныя! А іх бацька і мама наогул не гуманітарыі, а доктарка і інжынер.

То-бок, гэта ўнутры чалавека альбо ёсць, альбо там пуста ўсярэдзіне і «мы толькі трасянкай умеем, так лепш не пачынаць». Каму лепш, імперскім захопнікам з усходу?

«Сіла дзеяння роўная сіле супрацьдзеяння»

— Відавочна, у кагосьці ў так званай беларускай уладзе глыбокая псіхалагічная траўма, болечка не загойваецца, вось і цягне шукаць усё новых ворагаў і жэстачайшэ забараняць/адмяняць усё, што падаецца падазроным, — зазначае Яна з Гомельшчыны. — У нас то было ў рэгіёне, «Гуканне вясны» ўдзельнікам адгукнулася штрафамі і арыштамі, хаця бог ты мой, якая тут палітыка?

На мой погляд, гэта ўсё настолькі дрэнна, што нават добра. Бо сіла дзеяння роўная сіле супрацьдзеяння, гэта слушна не толькі для фізікі, але і для грамадства. І калі ціснуць, змагаюцца з чымсьці, пагражаюць — значыць, баяцца. І разам з тым робяць, асабліва сярод маладзейшага пакалення, найлепшую рэкламу беларушчыне.

Я на ўласныя вочы бачыла, колькі людзей розных узростаў і прафесій зацікавіліся нашымі танцамі, старадаўнімі шляхецкімі і народнымі, колькі збіраюцца на імпрэзы ў музеях, колькі палююць на квіткі ў той жа Тэатр лялек. Так што — не дачакаюцца яны, каб усё знішчыць і закатаць у асфальт. Я чамусьці перакананая, што будзе роўна наадварот.

«Как знак, что свои никуда не делись»

Минчанин Арсений соглашается: нет, не кажется, беларуского в публичном поле становится меньше.

— Убирают с названий остановок (латинку нашу прекрасную, как помните, уже давно убрали), в транспорте читают нудным голосом по-русски биографии всяких партийных деятелей, от которых Беларуси было больше вреда, чем пользы. Табло по-русски, названия по-русски — так это бесит.

Но в то же время министры, всякие чиновники рассказывают нам о том, как нужно любить и поддерживать беларуское — почему-то только рубли (держите деньги в банках в рублевых вкладах) и товары (покупайте уже свое!). Хотя и без их напоминаний стараешься выбирать отечественное, в частности, молочку.

Я в свое время работал в Минске на молочном производстве, знаю, что наши дают хорошее качество. А теперь все чаще сталкиваюсь с тем, что на полках, причем на тех же самых местах, куда привычно падает взгляд и тянется рука — российская какая-то ерунда. Не сгущенка, а заменитель с растительным жиром, не сыр, а сырный продукт (я как-то сдуру взял, жесточайший пластик, который обугливается при попытке сделать горячий бутерброд). И главное, упаковку копируют очень похоже — ну что ж, мы приучились читать на месте состав и производителей, искать надпись «сделано в Беларуси».

Искал свой любимый греческий йогурт нашего производства — а вот нет его, оказывается, весь гонят на РФ, нам какой-то суррогат взамен поставляют. С колбасами, паштетами та же история, вообще много с чем. Красно-зеленые растяжки в магазинах для отечественных товаров сделали, а оформили все по-русски.

Но что меня радует — среди немалого количества «хатаскрайников», которым по-прежнему все нормально и лишь бы сохранили рабочие места, я вижу совсем другую молодежь, которая уверенно и чисто, красиво разговаривает по-беларуски.

Девчата в платьях с васильками, парни с какими-то небольшими, но милыми брелками в национальном стиле — как знак, что свои никуда не делись.